Сборники

  1. Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 1. – Тамбов : Изд. дом “Мичуринск”, 2014. – 280 с. – ISBN 978-5-98429-191-0. – Тираж 500 экз. – ИС Р14-412-1222.
  2. Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 2. – Тамбов : ООО “ТПС”, 2015. – 280 с. – ISBN 978-5-9906689-2-8. – Тираж 500 экз. – ИС Р15-512-0579
  3. Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 3. Блок.
    Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 3. Фотовклейка.
  4. Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 4. Блок.
  5. Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 5. Блок.
  6. Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. Вып. 5. Фотовклейка.

 

НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, ПОСВЯЩЁННЫЕ ИСТОРИИ ТАМБОВСКОЙ ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ

РЕКТОР СЕМИНАРИИ МИТРОПОЛИТ ТАМБОВСКИЙ И РАССКАЗОВСКИЙ ФЕОДОСИЙ:

Тамбовская Духовная семинария. Предыстория учреждения и первые годы деятельности (1779 – 1802 гг.)

Первая духовная школа в Тамбовской епархии появилась при втором Тамбовском епископе Питириме (1685-1698). Святитель Питирим являлся воспитанником монастырской школы при Вяземском Иоанно-Предтеченском мужском монастыре Смоленской епархии, в котором впоследствии был наместником. Став Тамбовским епископом, он построил при архиерейском дворе специальный дом для кандидатов на рукоположение в священный сан, где они проходили начальный курс обучения перед тем, как принять сан. Это были краткосрочные курсы, где учили основам знаний по Священному Писанию, догматике и богослужебной практике, а также читать и писать. Святитель Питирим был архипастырем, который впервые всерьез озаботился образованием пастырей вверенной его попечению епархии.
После смерти епископа Питирима Тамбовская епархия была упразднена в 1699 г. Духовно-школьное дело в пределах края на долгие годы потеряло актуальность, и будущие пастыри могли получать лишь необходимые знания при храмах или в домашних условиях, кто как мог. Естественны поэтому невежество, грубость и неучительность тамбовского духовенства в XVIII в.
С возрождением Тамбовской кафедры в 1758 г. и c назначением на нее епископа Пахомия (Симанского) стала обсуждаться возможность открытия в епархии Духовной семинарии. «Помышлял об образовании духовного юношества своей епархии», — писал в эти годы епископ Пахомий[1]. Однако, среди множества забот по устроению епархии, попечение о семинарии не было приоритетным для Владыки и так и осталось, к сожалению, только его «помышлением». Правда, архипастырь предпринял некоторые меры для заготовки материалов и средств на строительство семинарских зданий. С духовенства стали собирать по 1 копейке со двора и к 1764 г. уже накопилась сумма в 1984 рубля. В монастырских трегуляевских лесах было заготовлено 1000 шт. бруса и много необходимого тесу. Восстановление епархиальных служб после долгих лет закрытия епархии и запустения вынудило епископа Пахомия употребить все пожертвования на более важные нужды.
Делая первые шаги по строительству семинарии, Владыка думал и о подготовке преподавателей для нее. С этой целью на средства епархии в Московскую славяно-греко-латинскую академию было направлено на обучение два человека, каждому из которых выдавалось жалование в размере 25 руб. в год. Какова их дальнейшая судьба, свидетельств не сохранилось. Известно только, что преподавателями в семинарии они не стали.
После того как на Тамбовской кафедре епископа Пахомия сменил в 1767 г. епископ Феодосий (Голосницкий), он, ввиду отсутствия каких-либо средств, не смог продолжить труды своего предшественника по открытию семинарии. Причиной тому, возможно, стала и сложная ситуация, в которой оказался Владыка Феодосий по прибытии в Тамбов, приведшая к наветам на него со стороны местных властей и трехлетнему судебному разбирательству, в результате которого он был полностью оправдан.
22 сентября 1779 г. Святейший Синод составил доклад об открытии в Тамбове семинарии и о ее содержании, который через обер-прокурора Синода С.В. Анчурина был представлен императрице Екатерине II. 23 сентября 1779 г. доклад был высочайше утвержден собственноручной подписью императрицы: «На заведение и содержание семинарии в Тамбовской епархии повелеваем отпускать в оную 2000 рублей ежегодно»[2]. Этот день является днем учреждения Тамбовской Духовной семинарии.
Получив одобрение императрицы, Святейший Синод указал епископу Феодосию подобрать в Тамбове место для открытия семинарии и принять в нее воспитанников из числа детей священно-церковнослужителей. Ректором семинарии был назначен настоятель Царе-Константиновского монастыря архимандрит Иоанникий (Беркут-Полонский). Первых преподавателей прислали из Рязанской Духовной семинарии. Синод предлагал строить здание семинарии на средства, которые оставались от ежегодно выделяемых казной 2000 руб.
Вся забота о семинарии легла на плечи ее первого ректора архимандрита Иоанникия, поскольку «епископ Феодосий не обращал особого внимания на вновь открытое учебное заведение», как пишет об этом биограф отца Иоанникия[3]. Не сочувствовали этому делу и городские власти. Видимо, этим можно объяснить тот факт, что для семинарии в Тамбове не нашлось места, и она была открыта в Нижнеломовском Казанском монастыре, который от епархиального центра находился очень далеко. Несочувственно отнеслось к семинарскому делу на первых порах и тамбовское духовенство, привыкшее самостоятельно обучать своих сыновей. Священнослужители понимали, что от них, прежде всего, потребуют средства на содержание семинарии.
Отец ректор энергично взялся за дело. В 1780 г. были набраны ученики, открыты низшие классы – чтения, чистописания и грамматики. Преподавание в них осуществлял иеромонах Макарий, который одновременно был и префектом, или, по аналогии с современной практикой, проректором по воспитательной работе. Сведений о других преподавателях за этот период не имеется. Через четыре года в 1784 г., когда успешные ученики были переведены в высший класс, тот же отец Макарий стал преподавать у них греческий язык. В это время из Рязани прислали еще двух педагогов. В 1785 году открылся класс риторики и пиитики. Для преподавания этих наук пригласили протоиерея Симеона Вышегородского, который до этого являлся клириком в Крестовоздвиженском соборе Нижнеломовского монастыря и имел академическое духовное образование.
Пока в семинарии налаживалась учебная жизнь, отец ректор был занят строительством семинарского корпуса в губернском центре. В 1785 г. наконец-то удалось добиться от города выделения земельного участка под строительство семинарского здания. Находилось оно между Казанским монастырем и Покровской приходской церковью, причем с момента основания города эта земля числилась за епархией, но со временем была отторгнута городом. Пришлось приложить много трудов, чтобы вернуть ее Церкви. 30 мая 1785 г. был заложен фундамент. Все работы вел подрядчик ,  купец из города Козлова, Иван Черников. В 1786 г. неожиданно, в самый разгар строительства, архимандрит Иоанникий был переведен на должность настоятеля Свято-Никольского Чернеева монастыря в Шацкий уезд. Ректором стал архимандрит Ювеналий, который, прибыв на место и оценив объем предстоящих строительных работ, сразу начал просить священноначалие освободить его от этой должности. В 1787 г. он был назначен настоятелем Московского Богоявленского монастыря. На вакантное место ректора семинарии снова был определен архимандрит Иоанникий[4].
К 1788 г. строящийся корпус был доведен до второго этажа, однако строительство его приостановилось из-за отсутствия средств.  По расчетам Святейшего Синода за шесть лет существования семинарии должно было быть сэкономлено достаточное количество денег, которых могло хватить на достройку здания, но, как выяснилось, израсходовали 10000 рублей. Ректор семинарии был обвинен в неоправданных тратах, и члены Синода поручили временно управляющему Тамбовской епархией епископу Рязанскому Симону (епископ Феодосий (Голосницкий) умер в 1787 г.) разобраться в ситуации. Рязанский епископ тщательно изучил все финансовые документы и пришел к выводу, что излишний расход денег, который допустил архимандрит Иоанникий, оправдан. Владыка указал, что казенные деньги на строительство у ректора закончились, и, несмотря на это, строительство велось на пожертвования. Ввиду недостаточности средств, здание решено было покрыть лубками, предварительно отделать внутри и постепенно начать переводить в Тамбов учеников из Нижнеломовского монастыря.
В 1788 г. в Тамбов прибыл новоназначенный епископ Феофил (Раев). Бывший некогда ректором Новгородской Духовной семинарии, он понимал и сочувствовал школьному делу и поэтому сразу обратил внимание на Тамбовскую семинарию. Владыка обнаружил, что здание семинарии «стояло одиноко; вокруг него по семинарскому двору, ничем не ограниченному, рассеяны были кучи мусора, насыпи земли, разные строительные материалы»[5]. Ненадежная лубочная крыша стала протекать. Епископ выдал ректору книгу для сбора пожертвований. Были взяты кредиты у богатых людей города Тамбова, и в течение 1789-1790 гг. второй этаж корпуса был построен, отделан внутри, а крыша покрыта железом. До 1794 г. также была построена семинарская больница и каменная ограда.
После окончательной отделки семинарского корпуса в 1790 г. в новое здание были переведены все ученики из Нижнеломовского монастыря. В этом же году состоялся первый семинарский выпуск. Всего во всех классах семинарии училось в то время около 300 человек; 30 из них на казенном содержании. В Тамбовской семинарии, помимо ректора и префекта, преподавали науки еще шесть педагогов. На содержание духовно-учебного заведения выделялось 2000 руб. в год, причем 1000 руб. экономилась на семинарские постройки. В этой связи бытовые условия в семинарии первое время были очень тяжелые. Воспитанники не имели ни кроватей, ни постелей, классы находились в жилых комнатах. Ночью воспитанники спали на полу, а днем выносили все свои вещи из классов и складывали их в коридоре для того, чтобы классы подготовить к занятиям. В столовой не было ни столов, ни стульев, — вместо них стоял один толстый обрубок дерева, на котором помещалась большая деревянная чашка, и все брали из нее пищу собственныыми ложками. Одеты ученики были как попало и порой походили на бродяг. Положение несколько улучшилось после того, как в 1798 г. сумма, отпускаемая из казны на семинарию, увеличилась до 3500 руб. в год.
Никаких методических указаний для учителей и дополнительных пособий для учеников не имелось. Епископ Феофил сам в 1791 г. разработал инструкцию и правила для Тамбовской Духовной семинарии, по которым она жила вплоть до введения устава 1814 года. В учебном отношении весь учебный курс распределялся на 6 классов: заправное, низшее, высшее, риторическое, философское и богословское. Учебный курс в семинарии составляли следующие предметы: богословие, философия, риторика, пиитика, русская грамматика, краткая Священная История, гражданская история, катехизис, география, пение, латинский и греческий языки. В каждом классе учились по два года. Экзаменов, как таковых, в семинарии в это время не существовало; ученики переводились из одного отделения в другое по совокупной успеваемости в течение года. Епископ Феофил в 1801 году своим указом, в качестве годовых экзаменов, по примеру Киевской Духовной академии, ввел так называемые диспуты. Вот как они проходили, по воспоминаниям одного из очевидцев. «Епископ Феофил особенно любил диспуты и нередко давал их программы. Годичные испытания также назывались диспутами, только публичными. На летних диспутах в Тамбовской Духовной семинарии было много посторонних лиц. Диспут происходил в семинарском зале, там, где теперь церковь. Его убирали цветами, эмблемами и вензелями, перед столом Преосвященного делали ковер из травы (все делали сами воспитанники). Преосвященный сам вызывал лучших учеников, задавал вопросы. Если ученик не мог ответить, то отвечал учитель. Если кто-то из публики вызывал худшего ученика, вместо него выходил лучший. Когда публика утомлялась, приступали к чтению письменных сочинений (обычно они посвящались епископу)»[6]. Но уровень знаний учеников, особенно младших отделений, был невысоким. Когда в 1798 г. епископ Феофил распорядился, чтобы преподаватели предоставили списки тех воспитанников, которые не искусны в русском чтении, оказалось, что только в заправном классе 9 человек плохо читают по-русски[7].
К 1798 г. количество учеников в семинарии  увеличилось до 395 человек. Когда в 1799 г. изменились границы епархии и в семинарию стали поступать из уездов, некогда входивших в Рязанскую и Воронежскую епархии, число воспитанников возросло на 100 человек. В первые годы деятельности Тамбовской Духовной семинарии в ней обучались и выходцы из других епархий. В 1800 г. из Рязанской, Нижегородской, Симбирской и Саратовской губерний в Тамбовской семинарии обучался 131 воспитанник[8]. Таким образом, в семинарии находилось одновременно более 500 человек. Возникла необходимость расширить корпус. В 1799-1800 гг. было построено два флигеля с южной и северной стороны, в которых разместились общежитие и квартиры для наставников. В 1802 г. для ректора, который проживал в здании семинарии, была устроена квартира вне семинарского корпуса.
Указанными постройками завершился первый этап в истории семинарии, связанный с ее внутренним и внешним обустройством. Хронологически этот этап завершился с назначением в 1802 г. ректором семинарии протоиерея Гавриила Шиловского. Отец Гавриил был назначен ректором по ходатайству епископа Феофила, что само по себе выглядело необычно, так как на ректорскую должность в это время принято было назначать монашествующих. Протоиерей Шиловский занимал эту должность до 1813 года, когда при Тамбовском епископе Ионе (Васильевском) началось преобразование Тамбовской Духовной семинарии согласно уставу 1814 г.
Статья опубликована в журнале «Тамбовские епархиальные вести», № 11, 2008.
 
Примечания
[1] Хитров Г. В., прот. Историко-статистическое описание Тамбовской епархии. Тамбов, 1861. С. 83.
[2] Там же, с. 102.
[3] Открытие Тамбовской духовной семинарии 22 сентября 1779 г. Тамбов, 1879. С. 3
[4] ТЕВ. 1879. №10. С. 319.
[5] Хитров Г. В. прот. Указ. сочин., с. 151
[6] ТЕВ. 1879. №1. С. 15-18.
[7] ГАТО. Ф. 186. Оп. 4. Д. 2. Л. 6.
[8] ГАТО. Ф. 186. Оп. 6. Д. 17. ЛЛ. 1-2.

 

Тамбовская Духовная семинария накануне и в период реформ духовных учебных заведений 1808-1818 гг.

Духовные учебные заведения появились в России в царствование императора Петра I. При императрице Анне Иоанновне, в 1730 г., они стали называться духовными семинариями[1]. На протяжении всего XVIII в. заботы об открытии духовных школ и попечение о них лежали на епархиальных архиереях. Деятельность семинарий определялось «Духовным регламентом», который «в течение всего XVIII столетия вплоть до XIX века и даже после школьной реформы 1808-1814 гг. служил для Святейшего Синода и епископов основой их взглядов на систему духовного образования»[2].

Специального центрального органа управления духовно-учебными заведениями, подобного современному Учебному Комитету при Священном Синоде, в этот период фактически не было. На епархиальном уровне общее управление семинариями осуществлялось через административный орган – духовную консисторию. Единых учебных планов не существовало. Учебные курсы не во всех семинариях имелись в полном объеме. Все это не способствовало нормальному развитию духовного образования и отражалось на состоянии семинарий, которых в 1764 г. в империи было двадцать шесть.

В России не раз предпринимались меры по устроению духовных школ согласно требованиям времени. 11 ноября 1798 года, в царствование императора Павла I, был издан указ, в котором предписывалось «отныне впредь, для образования в науках никого в другие училища не посылать, и равно в светские команды»[3]. Таким образом, окончательно был закреплен статус духовных семинарий как сословных учебных заведений, а дети духовенства обязывались обучаться именно в семинариях. Указ содержал ряд пунктов, регулирующих учебный процесс. Он определял: «Вместо читаемой риторики Бургиевой, изъяснять новоизданную … Внимание малолетних учеников, по крайней мере до синтаксимы, многими предметами не обременять … Поелико усмотрено, что в некоторых семинариях знание латинского языка пришло в упадок, то … в семинарии до философии нужно упражняться в переводах Цицероновых … Ученики самых низших классов должны научаться прежде сокращенному катехизису, а потом пространному… (Чтобы) все ученики сверх школьной мудрости исправно читали по церковным книгам и пели при службе Божией»[4]. Было также предписано, чтобы воспитанники приобретали «нужные сведения сельской и домашней экономии и имели бы понятия о врачевании болезней», следовало также «заставлять учеников в свободное время читать книги, к тому служащие: посылать учеников по очереди в помощники лекарьскому ученику»[5]. Помимо положений по улучшению учебного курса, в указе содержались такие указания: «При каждой семинарии открыть лазарет «в коем присутствовать лекарю и лекарьскому ученику», а приход и расход сумм, потраченных на содержание семинарии записывать в специальную шнуровую книгу, выдаваемую ежегодно духовной консисторией[6].

Положения указа 1798 года были приняты к исполнению и в Тамбовской семинарии. 11 января 1799 года после водосвятного молебна было торжественно открыто семинарское правление — орган управления семинарией, состоящий из ректора, префекта и эконома. Если ранее управление осуществлялось через семинарскую экспедицию, получавшую указания непосредственно из консистории и не являвшуюся органом коллегиального управления, а скорее канцелярией, не имевшей своего здания, то теперь семинарское правление получило отдельное помещение, где его члены регулярно проводили заседания, обсуждая проблемы семинарской жизни и принимая по ним согласованные решения, которые затем представлялись на рассмотрение и утверждение епископа.

Указ 1798 года являлся необходимым деянием, предпринятым с целью упорядочить учебно-воспитательный процесс и многие аспекты жизни духовных учебных заведений Русской Православной Церкви. «Некоторые историки духовных школ видят в этом указе 1798 г. начало централизации управления духовными училищами и создание единой духовно-учебной системы, но начало это было формальное. В реальности семинарии продолжали жить под руководством епархиального начальства»[7].

Все предметы, которые преподавались в это время, делились на два вида: ординарные, то есть те, которые необходимы для изучения в первую очередь, и экстраординарные, или, говоря современным языком,  факультативные. В общем виде учебный курс в Тамбовской семинарии выглядел следующим образом. Первый класс назывался «проформа». В нем изучались: сокращенный катехизис, чистописание, правописание, правила для учащихся, русская грамматика, первоначальные латинские слова и латинская грамматика. Второй класс имел название «инфима». Его составляли следующие предметы: сокращенный катехизис, правописание, русская грамматика, Священная История, домашние латинские разговоры, латинская грамматика. В третьем классе – «синтаксисе» – изучались: пространный катехизис, школьные разговоры на латинском языке, русская грамматика, всеобщая история на латинском языке, правописание. С этого класса строго наблюдали, чтобы ученики разговаривали между собой только на латыни. Четвертый класс – «поэзия». Ученики изучали: пространный катехизис, книгу о должностях человека и гражданина, русскую поэзию, латинскую поэзию, чтение и перевод с латинского на русский язык. Пятым был класс «риторики». В нем проходили: толкование воскресных и праздничных евангелий, русскую риторику, латинскую риторику, логику. В шестом классе — «философии» — преподавались такие предметы, как история философии, логика, метафизика, моральная философия, естественная история, физика, изъяснения евангелий.  В седьмом классе «богословия» изучались следующие дисциплины: краткая всеобщая церковная история, герменевтика, догматическо-полемическое богословие, пасхалия, чтение Священного Писания с изъяснением, кормчая, книга о должностях приходского священника, толкование Апостола. В этом классе по очереди составляли и читали проповеди[8]. Можно заметить, что большое внимание в учебном курсе семинарии уделялось изучению латинского языка. По воспоминаниям выпускников семинарии, изучение этого языка достигало такого уровня, что ученики старших классов не только могли говорить на латыни, но писать и переводить с латинского. Помимо ординарных предметов существовали экстраординарные: арифметика, география, библейская история, всеобщая и русская гражданская история, математика, математическая география, рисование, нотное пение, греческий, французский и немецкий языки. По итогам года всех учеников по успеваемости делили на три разряда. Окончивших по первому разряду называли «сенаторами», по второму — «populus» — хорошо успевающие, по третьему — «infimus populus» – неспособные ученики. Помимо семи основных классов в семинарии существовал так называемый «заправный» класс, в котором обучались безграмотные ученики возрастом от 8 до 14 лет.

В 1803 году по указу Святейшего Синода при всех семинариях, в том числе и при Тамбовской, стали открывать русские школы. Курс состоял из пяти лет обучения и включал в себя следующие предметы: краткий и пространный катехизис, русскую грамматику, чтение на русском и славянском языках, краткую Священную историю, церковный устав, нотное пение, географию, книгу о должностях человека и гражданина. Однако в Тамбовской семинарии не было возможности преподавать все указанные предметы, и поэтому ограничились чтением, письмом, кратким катехизисом, краткой Священной историей, церковным уставом и пением. В 1803 г. в русской школе при семинарии обучалось шестнадцать человек.

В Тамбовской Духовной семинарии в начале XIX века имелись недостатки в учебной системе. Ее учебный курс был таким: русская школа, «заправный» класс, низший грамматический класс, высший грамматический класс, класс риторики, класс философии, класс богословия. Не существовало переходного класса от низшего к высшему. Вовсе не было класса «поэзии». Кроме того, в семинарии не изучали гражданскую историю, кормчую книгу, на низком уровне находилось изучение французского и немецкого языков; некоторые предметы начинали изучать очень поздно, другие — слишком рано[9]. Огромные трудности испытывала семинария и в плане материального обеспечения учеников и наставников. Хотя общее содержание семинарии в 1798 году увеличилось до 3500 рублей, этих денег едва хватало на содержание казеннокоштных воспитанников и выдачу минимального жалования преподавателям. Проживание в губернском городе на такое жалование было особенно трудным для семейных преподавателей семинарии. Например, учитель философского класса получал жалование всего 100 рублей в год, а учитель «заправного» класса — 60 рублей.

Существовавшие к началу XIX века в системе духовных учебных заведений проблемы, и прежде всего несовершенная система управления школами, отсутствие единой учебной программы, недостаток квалифицированных педагогических кадров и низкая материальная обеспеченность семинарий, требовали принятия кардинальных решений.

Начало общей реформы духовных школ в Российской империи было положено указом императора Александра I. 29 ноября 1807 года он создал особый Комитет об усовершенствовании духовных училищ. К июню 1808 г. на основании проделанной работы Комитет составил итоговый документ — «Начертание правил об образовании духовных училищ и о содержании духовенства при церквах». В нем были сформулированы основные принципы реформы. В том же 1808 г. при Святейшем Синоде была учреждена Комиссия духовных училищ, разработавшая в 1814 г. Устав духовно-учебных заведений, который в целом не менялся вплоть до 1867 г.

По данному уставу три старших класса прежних духовных семинарий — богословие, философия и риторика — составили новую семинарию, которая стала средним духовным образовательным учреждением, состоящим из трех отделений с двухлетним обучением в каждом. Низшие классы были отделены от семинарии и составили систему начального духовного образования, вполне самостоятельную в своем управлении, но с сохранением внешнего контроля со стороны правления Тамбовской Духовной семинарии.

В период проведения в жизнь реформ духовно-учебных заведений Тамбовской епархией управлял епископ Иона (Васильевский). После своего назначения в Тамбов в 1811 г. он энергично взялся за дело преобразования семинарии. Пристальное внимание архипастырь обратил на руководящий состав и педагогов семинарии, которые, как ему представлялось, не отвечали предъявлявшимся к ним требованиям. Из Калужской епархии, откуда епископ был родом, он вызвал архимандрита Лихвинского монастыря Иасона (Никольского), преподавателя риторики в Калужской семинарии, и в январе 1813 года назначил его ректором Тамбовской семинарии. Надзиратель Калужских духовных училищ Иван Поликарпович Соколов с 3 января 1814 г. занял в Тамбовской семинарии должность префекта, вместо Михаила Кадомского, которого перевели в гражданское ведомство. В том же году  И.П. Соколов был пострижен в монашество с наречением имени Николай. В 1819 году его возвели в сан архимандрита Шацкого Никольского Чернеева мужского монастыря, с оставлением в должности префекта семинарии.

Епископом Ионой в семинарии были введены следующие изменения. Он отменил положение, когда управляющий епархией лично экзаменовал детей духовенства перед поступлением в духовную школу. Эта обязанность возлагалась на семинарское правление, которое после принятия вступительных экзаменов предоставляло на утверждение епископа список поступивших учеников. Вместо каждодневных докладов о состоянии семинарии учреждались месячные ведомости, составлявшиеся семинарским правлением на основании наставнических рапортов. С апреля 1815 г. к этим ведомостям на рассмотрение архиерея прилагались по два сочинения и по два перевода от каждого класса, возвращавшиеся затем ученикам с архиерейской оценкой. По указанию епископа Ионы в семинарии с 1812 г. стали преподавать мордовский язык. Данное решение было обусловлено наличием в епархии большого количества говоривших на этом языке и проживавших в основном в Темниковском, Спасском и Шацком уездах.

Преобразование учебного курса в Тамбовской Духовной семинарии по уставу 1814 г. началось в 1818 г. Все семинарии Российской империи были распределены на четыре округа, во главе которых стояли духовные академии. Тамбовская семинария относилась к ведению Казанской Духовной академии. Количество преподаваемых наук в семинарии увеличилось. Интереснее и живее стало само преподавание. 10 сентября 1818 г. из академии прислали трех новых наставников, прошедших полный курс обучения по программе преобразованной академии. Новым молодым наставникам, ставших первыми преподавателями Тамбовской семинарии с академическими учеными степенями, поручили преподавать по два предмета. Они были достаточно хорошо подготовлены и оказались способными выполнить обновленную семинарскую программу и нести дополнительные нагрузки. Один из них — магистр Димитрий Соколов — преподавал математику и еврейский язык и, вместе с тем, исполнял обязанности секретаря правления семинарии. Став священником, он, сохранив свои прежние должности, кроме секретарской, в 1819 году был возведен в сан кафедрального протоиерея. Кандидат богословия Феодор Райский, через некоторое время постриженный в монашество с именем Филарет, обучал семинаристов церковной истории и немецкому языку, а у кандидата богословия Алексия Колоколова, который вскоре сменил Димитрия Соколова на секретарской должности, ученики низшего отделения слушали гражданскую историю и риторику.

Реформа 1814 г. затронула не только учебный процесс. По новому уставу значительно увеличилось жалование начальствующих и наставников. Ректору архимандриту Иасону вместо 350 руб. было назначено 450 руб. Инспектору и ректору Тамбовского уездно-приходского училища иеромонаху Николаю (Соколову) вместо 300 руб. было положено 800 руб. Профессору Д. Соколову с секретарской должностью установили 750 руб. Учителю Райскому на должности библиотекаря полагалось 650 руб. Учителю Колоколову — 800 руб. Столько же стал получать преподаватель греческого языка Никита Вяжлинский, которому прежде за русский класс платили только 90 руб. Позднее Н. Вяжлинский принял монашество с именем Никанор и стал инспектором семинарии в сане архимандрита.

Значительные нововведения в учебной части и увеличение материального содержания Тамбовской Духовной семинарии положительно   повлияли на повышение уровня знаний выпускников и способствовали повышению авторитета семинарии среди местной знати. Интересен факт, замеченный современником, который писал: «Ученики семинарии, слушавшие уроки у новых наставников, были разбираемы на расхват не только купцами, но и дворянами в домашние учителя. Знаменитые в то время помещики Ознобишин, Новиков, Болотников, Чичерин и другие вверяли воспитание детей своих воспитанникам семинарии»[10].

В связи с реформой в Тамбовской епархии начали создавать духовные училища. Первое такое училище было открыто в г. Темникове в 1814 г. в доме протоиерея Асинкрита Иванова на средства благотворителей. В 1815 году училище открыли в г. Елатьме при упраздненном Успенском монастыре; в марте 1815 года — в г. Шацке; в сентябре 1815 года — в городах Лебедяни и  Борисоглебске. По новому уставу духовные училища были двухуровневые: первый уровень – низшие приходские и второй уровень – высшие уездные. В 1818 году Борисоглебское и Елатомское училища преобразовали в приходские, а Шацкое и Лебедянское стали уездными.

В Тамбове духовное училище было открыто в 1818 г. Со времени своего основания оно находилось в здании Тамбовской Духовной семинарии и имело большое количество учеников. В 1824-1825 гг. в нем обучалось 872 воспитанника. После того как училище в 1826 г. разделили на две части: приходское и уездное, количество учащихся увеличилось до 1003. В 1832 г. для училища был приобретен дом для классов на берегу р. Цны по Киркиной улице (ныне ул. А. Бебеля). Епископ Арсений (Москвин) в 1840 г. уговорил помещицу Е.А. Андреевскую пожертвовать Тамбовскому Духовному училищу деревянный дом на берегу р. Цны по Тезиковской улице, где разместилось общежитие. Таким образом, после 1840 г. Тамбовское Духовное училище обрело статус самостоятельного учебного заведения.

Духовных училищ для такой обширной епархии, как Тамбовская, явно не хватало. Их финансирование оставалось крайне скудным и часто зависело от помощи благотворителей. Например, адмирал Ф.Ф. Ушаков пожертвовал на содержание Темниковского Духовного училища 500 руб. Училища в уездах отличались немногочисленностью учеников и очень скромными возможностями для обучения и проживания. Поэтому родители стремились отдавать своих детей в Тамбов, где бытовые условия и уровень преподавания были лучше. Это привело к переполнению училища. В 1837-1838 гг. в нем обучалось 1200 человек, по 150-200 человек в каждом классе.

Система начального духовного образования в Тамбовской епархии окончательно сформировалась к 1851 году. К этому времени были закрыты Темниковское, Лебедянское и Елатомское Духовные училища и открыты Липецкое в 1829 г. и 2-е Тамбовское Духовное училище в 1851 г. вместо Лебедянского. Таким образом, к 1850-ым годам приходские и уездные училища объединились и существовали как единое целое и именовались духовными училищами. В Тамбовской епархии таких училищ было четыре: два в губернском центре Тамбове и по одному в Липецке и Шацке[11].

Духовные училища делились на три отделения — низшее, среднее и высшее с двухлетним сроком обучения в каждом классе. В низшее отделение поступали ученики в возрасте 7-8 лет. В первый год они изучали чтение на русском и церковнославянском языках, чистописание и нотное пение, а на второй год — сокращенный катехизис, начальную российскую грамматику, арифметику и чтение. В среднем и высшем отделении училищ изучали: пространный катехизис, церковный устав, российскую и славянскую грамматику, арифметику, начала латинского и греческого языков, церковный обиход, партесное пение, Священную историю, географию.

В основном реформы духовно-учебных заведений в 1808-1818 гг. благотворно повлияли на состояние духовного образования в епархии. В результате реформ Тамбовская Духовная семинария, сохранившая лучшие традиции дореформенной школы, получила качественное обновление всех сфер жизни. В семинарии была сформирована последовательная стройная система духовного образования и управления, усовершенствован учебно-воспитательный процесс, значительно улучшилось содержание семинарии и материальное положение преподавательского состава.

Вместе с тем, по-прежнему имелись недостатки в учебно-воспитательном процессе и в методике преподавания, ощущалась нехватка подготовленных кадров и, как результат, преподавание одним педагогом нескольких предметов; оставалась проблема материального обеспечения духовных школ и бытового устройства семинаристов. Ответы на эти вопросы предстояло дать авторам реформ духовных школ во второй половине XIX в.

Статья опубликована в журнале «Тамбовские епархиальные ведомости», № 1, 2009.

 

Примечания

[1] Знаменский П. В., прот. Духовные школы в России до реформы 1808 года. СПб., 2001. С. 145.
[2] Смолич И. К. История Русской церкви 1700-1917. М., 1996. Ч. 1. С. 393.
[3] ТЕВ. 1879. №4. С. 139.
[4] Там же. С. 141.
[5] ТЕВ. 1879. №4. С. 141.
[6] Там же. С. 142.
[7] Сухова Н. Ю. Высшая духовная школа: проблемы и реформы, 2-я половина XIX в. М., 2006. С. 49.
[8] ТЕВ. 1879. №5. С. 420.
[9] Титлинов Б. В. Духовная школа в России в XIX в. Вильно, 1909. Т. 1. С. 9.
[10] Историко-статистическое описание Тамбовской епархии. Тамбов, 1861. С. 187.
[11] ТЕВ. 1887. №5. С. 207-217.

 

Преподавательский состав Тамбовской Духовной семинарии в 1860-х – начале 1880-х годов

На должность преподавателя в Тамбовской Духовной семинарии назначались выпускники одной из духовных академий Русской Православной Церкви. Учителя должны были иметь степень кандидата богословия или магистра духовных академий. К преподаванию допускались также и лица, окончившие академию, но еще не получившие ученую степень. Епархиальный архиерей утверждал претендента в должности после трех пробных уроков, данных им по тому предмету, который он намеревался преподавать. Для обучения искусствам и общим предметам устав разрешал приглашать учителей из гимназий или других учебных заведений[1].

Жалование для преподавателей с полной нагрузкой (т.е. 12 часов в неделю) определялось в 900 рублей в год; при добавочных часах полагалось вознаграждение в 60 рублей в год. Такое жалование получали лишь учителя, прослужившие пять лет; остальные получали 700 рублей в год и добавочное вознаграждение 50 рублей в год. В это же время младший учитель Тамбовской мужской гимназии за год получал до 900 рублей в год, а старший — до 1500 рублей[2]. Кроме того, учителя получали прибавку за степени: кандидат — 71,5 рублей, магистр — 100 рублей в год[3]. Из этого можно заключить, что проблема материального обеспечения педагогов Тамбовской семинарии окончательно так и не была решена, несмотря на то, что устав запрещал учителям подрабатывать в других учебных заведениях. Поэтому, невзирая на запреты, некоторые преподаватели старались улучшить свое материальное положение, читая лекции в других учебных заведениях города. Так, наставник семинарии Василий Богоявленский, будущий митрополит Киевский Владимир, помимо семинарии преподавал в Тамбовском епархиальном женском училище и мужской гимназии, а инспектор Никанор Малов оставлял свои служебные обязанности в семинарии для того, чтобы прочитать лекции в мужской гимназии.

В бытовом отношении жизнь семинарских преподавателей была довольно скромная. Холостые жили в семинарском общежитии для преподавателей, а семейные вынуждены были снимать квартиры в городе по преимуществу на ближайших к семинарии улицах. При минимальных затратах на одежду и при дешевизне продуктов питания в Тамбове проживание на квартирах хотя и было накладным, но все-таки оказывалось вполне приемлемым. В 1871 году по инициативе ректора протоиерея Михаила Зефирова положение молодых преподавателей, живших не в семинарском общежитии, а на казенных квартирах, изменилось не в лучшую сторону. Ранее наставники пользовались этими квартирами бесплатно. Отец-ректор предложил Правлению принять решение о том, чтобы впредь  квартиранты оплачивали свое проживание в размере 10 рублей в месяц. Основанием для такого предложения ректора стало повышение наставникам жалования в 1866 году; отец Михаил посчитал, что теперь они в состоянии платить за жилье сами. Против таких действий ректора решительно выступил инспектор Никанор Малов, который справедливо указывал, что экономически делать это нецелесообразно, так как из полученных денег «семинарская экономия не сможет сделать никакого употребления». Кроме того, это было бы несправедливо по отношению к самим наставникам, которые « … израсходовали 50 рублей на приведение своих квартир в приличный вид»[4]. Но в данном вопросе Правление семинарии все же осталось на стороне отца-ректора и на своем распорядительном собрании 9 октября 1871 года приняло решение, обязывающее живущих на казенных квартирах наставников вносить указанную плату за проживание.

В изучаемый период штат Тамбовской Духовной семинарии состоял из 16 педагогов. В 1870-х годах в ней появилась должность учителя пения и гимнастики. Есть сведения о 21 наставнике, преподававшем в семинарии в это время. Из них лишь 5 были в священном сане, что, по-видимому, указывает на то, что в семинарию в те годы активно привлекались к преподаванию миряне, прошедшие полный круг духовного образования и ставшие профессиональными педагогами. Все они являлись выходцами из духовного сословия и уроженцами Тамбовской губернии (из других губерний было двое). Таким образом, можно сказать, что в данный период штат семинарских преподавателей комплектовался из собственных воспитанников Тамбовской Духовной семинарии, которые, пройдя курс обучения в ней, направлялись для дальнейшего образования в академии и возвращались затем в родную семинарию в качестве наставников.

Большая часть выпускников Тамбовской семинарии — девять человек –  окончили Санкт-Петербургскую Духовную академию, четыре человека окончили Киевскую Духовную академию, трое — Московскую и двое — Казанскую. Еще два человека окончили светские высшие учебные заведения, однако они имели и семинарское образование. Из 21 педагога лишь двое имели степень магистра, остальные являлись кандидатами, что свидетельствовало о достаточно высоком уровне профессиональной подготовки семинарских наставников. Это подтверждает и деятельное участие учителей в издании «Тамбовских епархиальных ведомостей», выходящих с 1861 года, и в первые десять лет своего существования состоявших в основном из статей и очерков педагогов семинарии. За издательско-редакторскую деятельность в ведомостях также отвечали семинарские преподаватели, из которых и состояла вся редакция. Редактором ведомостей являлся ректор семинарии, цензором — инспектор.

Помимо своей учительской деятельности педагоги, как правило, больше ничем заняты не были. Они занимали лишь некоторые низшие должности внутри семинарии. Из семинарских педагогов обычно избирались помощники инспектора, библиотекарь и секретарь правления. Помощники инспектора назначались на свою должность из числа только что окончивших академию молодых наставников. При проведении перестройки здания семинарии в 1874 — 1876 годах несколько преподавателей были избраны в строительный комитет и непосредственно участвовали в его заседаниях.

Лишь трое из всех преподавателей, поступив в семинарию в конце 1840-х-начале 1850-х годов, прослужили в ней до своей отставки. Это протоиерей И. Сладкопевцев, протоиерей П. Преображенский и протоиерей П. Розанов. Остальные педагоги при первой же возможности, открывавшей перед ними широкие перспективы, переходили на более высокую должность в светские или духовные учебные заведения как в Тамбове, так и в других городах. Например, И.И. Дубасов оставил преподавание в семинарии ради Екатерининского учительского института,  И.Я. Назаров перешел на должность законоучителя в Тамбовскую женскую гимназию, Н.Ф. Червлянский перешел на должность законоучителя в Карачевскую учительскую семинарию. Принятие сана являлось несомненной возможностью для продвижения по служебной лестнице. При образовательном цензе, который имелся у семинарских педагогов, они, в случае рукоположения, могли рассчитывать на хорошее место. Однако в изучаемый период стремление педагогов посвятить свою жизнь пастырскому служению особо незаметно. Все педагоги-священники были посвящены в священный сан еще в дореформенное время и остались преподавателями и после своего рукоположения. В пореформенный период лишь В. Богоявленский в 1882 году после 8 лет преподавательской деятельности был рукоположен в священный сан и направлен служить в приходской храм города Козлова. Одной из причин, побудившей молодого педагога искать священнического звания, по замечанию одного современного исследователя, стало то, что Василий Никифорович был « … неудовлетворен педагогической деятельностью. Он не видел результатов своей работы, ему казалось, что он не на своем месте. Мысль о том, что талант, данный Богом, используется не по назначению, мучила (его) постоянно»[5].

О профессиональной деятельности педагогов семинарии можно судить достаточно основательно и объективно, так как сохранились мнения сторонних наблюдателей, а именно ревизоров, проверявших семинарию в 1876 году, то есть сразу после преобразования семинарии по новому уставу, а также в 1881 году – за три года до новых преобразований. В 1876 году ревизор, оценивая работу педагогов в целом положительно, в своем отчете по результатам проверки написал такую фразу: «Оказали надлежащую исправность в исполнении своих обязанностей». В этом же отчете он отметил и недостатки, указав, в частности, что «не все наставники смогли своевременно окончить преподавание своего предмета»[6]. Больше всего нареканий у ревизора вызвали преподаватели языков. Он отметил, что учитель латинского языка протоиерей П. Преображенский «преподает вяло, однообразно, скучно. Ученики занимаются нехотя»[7]. Далее он писал, что преподаватель В.А. Боголепов также излагает свой предмет –  греческий язык — скучно, а священник И. Галуппо вообще не умеет включить в работу весь класс. Все три преподавателя были пожилыми людьми, и главная претензия ревизора к ним заключалась в том, что они преподавали языки по старинной методике, не желая или не умея применять новые методы. Только молодой преподаватель латинского языка М. Спасский удовлетворял всем необходимым требованиям; его ревизор назвал лучшим преподавателем латинского языка в Тамбовской Духовной семинарии. Однако и у него  проверяющий нашел недостатки. По его мнению, М. Спасский был «сверх меры развязен и не совсем умеет держать себя в классе в присутствии посетителя»[8]. По результатам ревизии из четырех преподавателей классических языков был уволен священник И. Галуппо. В течение года пожилых преподавателей классических языков заменили на молодых выпускников высших духовных школ. В докладе отца-ректора в Святейший Синод за 1877 год говорится, что в сентябре на должность наставника греческого языка в семинарию поступил Муретов, в октябре уволился преподаватель латинского языка священник П. Преображенский. На освободившееся место приняли А. Быстрова, бывшего до этого преподавателем в Саратовской семинарии. В качестве наставника греческого языка в этом году был принят выпускник Московской академии Знаменский[9]. То есть сразу после ревизии практически полностью был обновлен состав преподавателей классических языков, изучение которых, по мнению ревизионной комиссии, в семинарии было организовано неубедительно.

Преподавание новых языков в Тамбовской Духовной семинарии также велось на среднем уровне, чему проверяющий нашел следующее извиняющее обстоятельство: «Успехи во французском языке весьма ограничены из-за чрезмерного многолюдства классов и недостаточно установившегося еще значения новых языков»[10]. Ревизор предложил назначить нового преподавателя немецкого языка. В это время язык временно преподавал Василий Богоявленский, который являлся преподавателем Священного Писания Нового и Ветхого Заветов.

Преподавание остальных предметов в семинарии не вызвало у проверяющего существенных нареканий, хотя почти к каждому наставнику у ревизора имелись замечания, например: преподаватель основного богословия протоиерей магистр И. Сладкопевцев, хотя и «трудолюбив», но его «философские соображения не отличаются глубиной и логичностью»; литургист Пятницкий «читает плохо, бегло, невнятно. Преподает вяло, сонно, постоянно сбивает учеников в ответах»; у учителя математики П. Розанова «ученики списывают на уроках». Не вызвали никаких нареканий у комиссии преподаватель словесности Д.Н. Астров, преподаватель гражданской истории Капацинский, преподаватель педагогики, философии, логики и психологии Д.И. Успенский, который, однако, неудачно вел педагогику и вскоре от ее преподавания был отстранен. Наивысшую похвалу со стороны ревизора заслужил ректор семинарии архимандрит Димитрий (Самбикин), который являлся большим знатоком церковной истории[11].

В 1877 году в Тамбовской Духовной семинарии появился новый   предмет – гимнастика. Первым наставником гимнастики стал поручик расквартированного в городе Тамбове Сибирского полка Юрловский. Так было положено начало традиции принимать на эту должность действующих или отставных военных. После ухода в 1882 году Юрловского на это место был принят отставной поручик И. Барсуков, который одновременно вел гимнастику и в Тамбовской мужской гимназии. Всего на гимнастику отводилось 4 часа в неделю с оплатой преподавателю 1,25 рубля за час[12].

Проводивший в 1881 году последнюю ревизию перед проведением очередных изменений в системе духовного образования член Учебного комитета действительный статский советник Лебедев в целом оценил деятельность преподавателей семинарии удовлетворительно. В определении Святейшего Синода от 7 июля 1882 года по поводу результатов ревизии, проведенной Лебедевым, отмечалось следующее: «Состояние оной (семинарии) в общем может быть признано удовлетворительным: при хорошем составе преподавателей уровень успехов учеников оказался достаточно высоким»[13]. Но в учебном плане ревизор все же отметил некоторые недостатки наставников, которые были похожи на недостатки, указанные и при ревизиях 1872 и 1876 годов, а именно: излишняя многословность преподавателей, злоупотребление непонятными для учеников терминами, излишняя снисходительность при оценивании знаний воспитанников и недостаточно внимательное отношение к их сочинениям.

Следует отметить, что в нравственном отношении преподаватели Тамбовской Духовной семинарии находились на высоком уровне. Во всяком случае, ни в имеющихся воспоминаниях бывших воспитанников семинарии, ни в фондах архива не нашлось ни одного факта, который характеризовал бы преподавателей с отрицательной стороны. Ответственно наставники относились и к своим учебным обязанностям, стараясь неукоснительно исполнять учебный план и следить за расписанием своих лекций. Церковно-общественные взгляды семинарских преподавателей в это время, в основном, можно охарактеризовать как умеренно-консервативные.

Начало очередных изменений в жизни Тамбовской Духовной семинарии можно соотнести с появлением следующего документа. 28 июля 1882 года обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев направил на имя епископа Тамбовского Палладия циркулярное письмо, в котором, в частности, говорилось: «Мною усмотрено, что: 1. Во многих семинариях приобретаются посредством выписки на казенный счет светские журналы и газеты так называемого либерального направления, причем в некоторых семинариях выписываются за один раз по нескольку больших политических газет. 2. На выписку периодических изданий вообще затрачивается весьма значительная часть ассигнованной по штату на семинарскую библиотеку суммы. Между тем многие из современных светских журналов и газет, к сожалению, не внушают к себе доверия Правительства. Конечно, пользование подобного рода изданиями не может быть воспрещено самой учительской семинарской корпорации. Но и это, по моему мнению, следует допустить только при условии, если наставники и воспитатели будут использовать все, а держаться хорошего (1 Фес. 5,21). Печальный опыт последних двух десятилетий показывает, что подобного рода журналы и газеты на наше молодое поколение оказывают положительно вредное влияние. Я признавал бы, чтобы все подобного рода издания были изъяты из приобретенных в семинарскую библиотеку за казенный счет. А именно: «Отечественные записки», «Русская мысль», «Вестник Европы», бесполезные журналы «Дело», «Мысль» и прочее. Ограничить выписку политических газет одною газетой серьезного направления, причем желательно было бы избегать таких газет как «Голос»[14].

Библиотека Тамбовской семинарии уже много лет подряд выписывала именно указанные в циркулярном письме обер-прокурора нежелательные периодические журналы («Отечественные записки», «Вестник Европы и другие) на казенный счет, потратив на это в 1882 году 147,34 рубля. Эти журналы читали не ученики, а, прежде всего, наставники семинарии, что свидетельствует об их кругозоре и интересе из разных источников узнавать о жизни и настроениях людей как в России, так и за ее пределами.

Примечания

[1] Свод уставов. СПб., С. 52.
[2] ГАТО. Ф. 186. Оп. 82. Д. 27. Л. 9-10.
[3] Холодный Г. М. Историческая записка о Тамбовской гимназии 1786-1886 гг. Тамбов, 1886. С. 258.
[4] ГАТО. Ф. 186. Оп. 77. Д. 1. ЛЛ. 280-283.
[5] ТЕВ. 2008. №2. С. 38-44.
[6] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 43. Л. 26-27.
[7] Там же, Л. 10 об.
[8] Там же, Л. 11.
[9] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 19. Л. 1-6.
[10] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 43. Л. 14.
[11] Там же, Л. 10-14.
[12] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 7. ЛЛ. 134-135.
[13] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 4. Л. 13.
[14] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 7. Л. 176.

 

Осуществление преобразований в Тамбовской Духовной семинарии в 1867–1876 гг.

Ко времени начала преобразований в 1867 году в Тамбовской Духовной семинарии обучалось 740 человек,[1] что превышало установленную уставом норму почти в два раза. Только в высшем отделении числилось до 200 человек, размещавшихся в одном классе. Зачастую преподаватели не имели возможности опросить всех воспитанников и не знали их по именам. Некоторым семинаристам из-за тесноты не хватало места в классах, и поэтому в течение года они часто отсутствовали на занятиях, что снижало их успеваемость и качество обучения.[2] Главной проблемой Тамбовской Духовной семинарии в период ее преобразования стало отсутствие необходимого количества аудиторий и общежитий для проживания семинаристов. Без решения этой проблемы невозможно было реализовать все требования нового устава по реформированию семинарии. Поэтому начальство незамедлительно приступило к работам по перестройке семинарского здания. Последний раз серьезная перестройка проходила в 1820-х гг. в связи с увеличением числа учащихся. С тех пор количество семинаристов возросло, а здание семинарии осталось прежним. В марте 1868 года секретарь Правления М. Кадомский осмотрел здание семинарии на предмет соответствия его требованиям нового устава, в результате чего пришел к неутешительным выводам: квартира ректора была неудобна для проживания, комнаты присутствия и канцелярия оказались настолько тесны, что документация складывалась на полу. По новым нормативам штат семинарии должен состоять из 410 человек. Казеннокоштных воспитанников должно было быть менее половины штатного числа, т.е. примерно 200 человек, но имеющиеся в семинарии помещения были рассчитаны только на 150 человек, причем столовой, хлебопекарни, кладовых в семинарском здании вообще не имелось. Кадомский предложил провести следующие изменения: Правление семинарии перевести в квартиру ректора, комнату присутствия переоборудовать в физический кабинет, кухню ректора — в класс иконописи, кабинет инспектора — в учительскую. Одноэтажный флигель, занимаемый наставниками, следовало разобрать и построить новый двухэтажный, классы устроить на первом этаже, больницу – наверху, в подвале – кухню для воспитанников. Другой флигель, где ранее находились кухня и столовая, предлагалось разобрать и на его месте построить двухэтажный, на верхнем этаже которого расположить квартиры ректора и инспектора, на нижнем этаже – квартиры эконома и трех помощников инспектора, а в подвале – кухню для администрации. Над занимаемым воспитанниками корпусом длиной 20 аршин, который также имел подвал, рекомендовалось надстроить второй этаж с западной стороны; между существовавшим корпусом и новой пристройкой – сделать коридор длиной 6 аршин. В подвале пристройки эконом предлагал оборудовать кухню, пекарню, кладовую, на первом этаже пристройки устроить столовую, а на втором этаже разместить классы для учеников. В целом Правление согласилось с мнением Кадомского, однако посчитало неудобным размещать классы в разных корпусах. Оно предложило устроить корпус, в котором смогут располагаться все 14 классов, а также Правление, учительская, ученическая библиотека, класс иконописи, физический кабинет, а имеющийся главный корпус переделать для квартир семинарских служащих. Правление согласилось с предложением пристроить здание к главному семинарскому корпусу. Согласовав все детали преобразований, Правление семинарии направило в губернское строительное отделение прошение прислать техника для составления плана и сметы.[3] Грандиозную перестройку семинарских зданий планировалось завершить через пять лет, то есть к 1872 году.[4] К сожалению, по разным причинам, работы по подготовке плана и сметы затянулись и были утверждены Синодом только 23 августа 1872 года. После этого сроки выполнения строительных работ скорректировали и решили завершить все работы к 1 июля 1876 года. Полностью же реформировать Тамбовскую семинарию удалось лишь в 1878 году.

На перестройку зданий семинарии намеревались потратить сумму в 148152,6 рублей 50 копеек. На одном из заседаний Правления был избран Строительный комитет из педагогов и священнослужителей, который должен был руководить строительством. Для разработки проектов наняли архитектора Четверикова. С торгов заключили контракт на строительные работы с подрядчиком купцом 3-й гильдии Прокопием Ерофеевым. К работам приступили 2 июля 1873 года. Поначалу дело продвигалось быстро. К 15 октября 1873 года был построен и покрыт железом каменный двухэтажный корпус для больницы, произведена работа по перестройке каменного корпуса, предназначенного для квартир наставников и служителей, с северной стороны вырыт котлован под фундамент пристройки к главному корпусу.[5] В 1874 году темпы работ снизились из-за неожиданной смерти подрядчика. Их производство передали брату Прокопия Ерофеева – купцу Григорию Васильевичу Ерофееву, но в силу того, что он проживал во Владимире, строительство продвигалось медленно. В августе 1875 года на одном из заседаний Правления было отмечено, что «семинарские постройки, несмотря на неоднократное напоминание членов Строительного комитета, идут крайне медленно. Главный корпус не окончен каменной кладкой, для устройства купола семинарской церкви требуются материалы, для мощения полов – доски».[6] В ходе перестройки выяснилось, что церковь в прежнем состоянии оставить невозможно. Осматривая ее 18 июля 1875 года, ректор отметил, что «…прежняя семинарская церковь была довольно темна, она освещалась с передней восточной стороны окнами, заслоненными иконостасом, а с западной было две стены, одна – наружная, другая – внутренняя, и между ними ходы. В церкви всегда был полумрак. Боковые части, когда-то бывшие коридорами, но по тесноте церкви, через приделывание арок, в настоящее время отошли от церкви и переделаны под ризницу, а этим сократилась вместимость церкви. До перестройки церкви в 1863 году существовали хоры на том же месте, где и ныне планируется их устроить, но тогда они поддерживались двумя боковыми и одним стоящим посредине каменными столбами. Срединный столб был уничтожен в 1863 году. Для устранения темноты и тесноты следует отменить постановку двух каменных столбов или сократить хоры».[7] По предложению ректора архитектор Четвериков разработал новый проект перестройки семинарской церкви, который был утвержден семинарским Правлением. В 1875 году был нанят новый подрядчик Г.И. Гукин, и к августу 1876 года общестроительные работы в главном корпусе завершились, однако отделочные работы в здании продолжались, и в установленные сроки строители не укладывались. Поэтому Правление семинарии попросило Святейший Синод продлить каникулы в 1876 году, что и было разрешено указом Святейшего Синода от 2 июля 1876 года. Каникулы продлили до 1 октября 1876 года,[8] что стало исключительным событием в истории семинарии. Перестроенная семинария была освящена епископом Палладием (Ганкевичем) 4 октября 1876 года.

Работы по перестройке зданий семинарии стали настоящим испытанием для учащихся и наставников. На период проведения строительных работ на Гимназической улице наняли дом у потомственного почетного гражданина И.Г. Герасимова, который не был приспособлен для занятий. Размер комнат составлял 12х9 метров, и в них размещалось по 50-75 человек. Не хватало парт и лавок, из-за чего воспитанники учились стоя. Спертый воздух и духота иногда приводили к тому, что некоторые ученики к концу занятий падали в обморок. К зиме 1874 года в дом Герасимова на Гимназическую улицу перевели 5 отделений, остальную часть классов разместили в доме Алексеева, купленного под общежитие для своекоштных воспитанников. Из-за переделки общежительного корпуса часть казеннокоштных воспитанников также перевели в дом Герасимова, где поместилось 86 воспитанников из 126. Остальным 40 ученикам выдали по 20 рублей для найма квартир до праздника Рождества. Тяжелые условия проживания и обучения приводили к частым заболеваниям учеников и преподавателей, что становилось причиной их смерти. В этот период 10 воспитанников и 2 преподавателя заболели туберкулезом и умерли. Никогда прежде, даже в страшный холерный 1830 год, за такое короткое время в семинарии не умирало столько людей.[9]

Одновременно с заботами о перестройке зданий семинарское начальство всерьез стремилось улучшить условия проживания казеннокоштных воспитанников. В феврале 1868 года эконом семинарии доложил Правлению, что в спальнях воспитанников не хватает чехлов, подушек, наволочек, простынь, одеял и тюфяков. Ему было дано задание сделать расчет для приобретения всего необходимого. Однако в полном объеме осуществить необходимые закупки оказалось возможным лишь после перестройки семинарских зданий.[10] В сентябре 1868 года озаботились тем, что ученики «нисколько не обращают внимания на свою внешность, являются в классы в разорвавшихся одеждах, иногда в пыли, с головою непричесанною, в сапогах грязных, с заправленными в них брюками».[11] В 1873 году в семинарии решили ввести единообразную форму для казеннокоштных воспитанников, которая должна была состоять из: пальто суконного черного, брюк и жилета черных или темного цвета, фуражки суконной черного цвета. Ношение визиток, пиджаков, фуражек «вычурной формы» не разрешалось. Указанное решение полностью не было выполнено ни в 1873, ни в 1874 гг.[12]

Наряду со значительными строительными работами началось преобразование административной и учебной частей семинарии. В 1867 году было избрано первое Педагогическое собрание, в которое вошли: председатель – ректор архимандрит Геннадий (Левитский), инспектор – протоиерей Иоанн Москвин, от духовенства епархии: протоиерей Иоанн Алмазов, протоиерей Иоанн Переверзев и священник Тимофей Бельский, от преподавателей: протоиерей Павел Розанов, священник Николай Афанасьев, священник Иоанн Сладкопевцев, священник Виктор Певницкий, Александр Студенецкий, Николай Малов, Николай Виноградов. В первом составе Педагогического собрания священнослужителей было больше. В дальнейшем состав собрания менялся, и представителей духовенства и мирян в нем было поровну. Вторая часть семинарского Правления называлась распорядительным собранием и состояла из ректора, инспектора и эконома. Помимо них распоряжением епархиального архиерея в распорядительное собрание назначался кто-либо из городского духовенства.

В мае 1869 года впервые в истории Тамбовской Духовной семинарии на общем собрании Правления избрали нового ректора священника Михаила Зефирова, клирика Богоявленской церкви города Козлова, магистра богословия, который при утверждении в должности был возведен в сан протоиерея. На должность инспектора избрали преподавателя Николая Малова.[13] Таким образом, была прервана традиция назначения на должность ректора монашествующих лиц, а инспектором семинарии впервые стал мирянин. Спустя три года, 10 июля 1872 года, на место протоиерея Михаила Зефирова ректором был избран клирик церкви в честь Рождества Богородицы в городе Воронеже протоиерей Димитрий Самбикин. Данные выборы проводились на альтернативной основе. На должность ректора кроме отца Димитрия претендовали протоиерей Георгий Хитров и преподаватель Тамбовской семинарии священник Иоанн Сладкопевцев. Именно на долю протоиерея Димитрия Самбикина легла вся тяжесть преобразований в семинарии, а его современники связывают с ним лучшие годы ее истории.[14]

Основной заботой семинарского начальства в переходный период стало приведение учебного курса в соответствие с требованиями нового устава. Вначале необходимо было распределить часы между имевшимися педагогами. Преподавателей даже спустя семь лет после начала преобразований не хватало, о чем свидетельствует такой факт. В январе 1874 года в связи с перестройкой зданий семинарии ректор предложил увеличить ежедневные классы до 4-х и прибавить к 8 обычным классам еще по 2, однако с его мнением Педагогическое собрание не согласилось «в виду того, что недостает преподавателей».[15] При возросшем количестве часов и предметов решать возникшие обстоятельства приходилось собственными силами. Еще в 1867 году было проведено распределение уроков между преподавателями согласно требованиям нового устава. Вакантными остались две наставнические должности по Священному Писанию, две – по греческому языку и одна – по латинскому.[16] Каждому преподавателю было поручено составить новые учебные программы по своим предметам.

В августе 1868 года по представлению епископа Феодосия (Шаповаленко) Святейший Синод разрешил открыть в семинарии 3-й параллельный класс, что позволило достичь установленной уставом нормы – до 80 учеников в классе. В этот класс был назначен новый учитель – выпускник Киевской Духовной академии И.И. Дубасов – с жалованием 500 рублей в год. После трех пробных уроков Правление допустило его к преподаванию.[17] Были предприняты меры по улучшению материального состояния преподавателей. В январе 1868 года Синод утвердил проект о прибавках к жалованию наставникам: при вступлении в должность преподаватель получал 500 рублей в год, через пять лет жалование увеличивалось на 50 рублей, через десять лет — на 100 рублей. За 15 лет педагогической деятельности учитель получал 750 рублей. Такой оклад в Тамбовской семинарии имел только преподаватель Петр Преображенский.[18]

После всех преобразований учебной части в конце 1860 – начале 1870-х годов расписание в Тамбовской семинарии выглядело следующим образом:

Название предмета Высшее отделение: количество уроковв неделю Среднее отделение Низшее отделение
Священное Писание 3 3 3
Догматическое  богословие 4    
Нравственное богословие 2    
Церковная история 2    
Педагогика 1    
Практ. рук-во для пастырей 2    
История проповедничества 2    
Обзор философских учений   4  
Физика   3  
Космография   2  
История литературы     4
Всеобщая история     3
Математика     3
Латинский язык   3 3
Греческий язык 2 4 3
Итого: 20 18 19

Ректор семинарии предложил на рассмотрение Правления новое расписание уроков, которое Правлением было принято и выглядело так:

1-й урок — с   8. 30 до   9. 45

2-й урок — с   9. 00 до 11. 05

3-й урок — с 11. 15 до 12. 30

4-й урок — с 12. 35 до 13. 50

Новое расписание отменяло прежний порядок, когда уроки проводились до и после обеда, а сам учебный день заканчивался не ранее 16 часов.

В 1873 году Педагогическое собрание семинарии разработало правила для проведения годовых испытаний, которые существенно не менялись вплоть до закрытия семинарии. Так подробно правила приема экзаменов были составлены впервые, поэтому следует изложить их в полном объеме:

1. Комиссия, проводящая испытания, избирается Правлением на Педагогическом собрании и утверждается епархиальным архиереем.

2. Комиссия должна состоять минимум из трех человек.

3. Комиссия составляет расписание экзаменов.

4. Комиссия составляет ведомость воспитанников семинарии в алфавитном порядке и выставляет следующие оценки:

а) средний бал устного ответа за год;

б) средний бал за все сочинения;

в) средний балл за устные ответы и сочинения и оценку за экзамен. В седьмой графе – общий средний бал от 1 до 5.

5. Окончательную оценку секретарь Правления заносит в особую ведомость.

6. Испытание начинается ответом по билету.

7. Комиссии следует обращать внимание на основательность и собственные суждения воспитанников, на степень их умственного развития и в какой мере усвоены знания.

8. Если воспитанник не может ответить, ему дозволяется взять другой билет, но тогда ему будут заданы дополнительные вопросы.

9. Если воспитанник отвечает удовлетворительно, но известен с отрицательной стороны, то он берет 2-й и 3-й билеты.[19]

Составленные правила четко определяли порядок проведения испытаний и были достаточно лояльны по отношению к отвечающему, о чем свидетельствует норма, разрешавшая ученику брать второй билет при ответе.

Особое внимание в ходе реформы было обращено на семинарскую библиотеку, которая состояла из фундаментальной и ученической. В 1873 году в фундаментальной библиотеке хранилось 6624 книги 2681 наименования, из них 2414 наименований в 5105 экземплярах на русском и славянском языках, а остальные 267 наименований в 609 экземплярах – на иностранных языках. В это число не включались учебники и пособия, выдаваемые казеннокоштным воспитанникам, а также книги для продажи и раздачи воспитанникам. Существенно расширился в указанное время круг периодических изданий, поступавших в библиотеку. Выписывались следующие журналы: «Христианское чтение», «Православное обозрение», «Труды Киевской Духовной академии», «Православный собеседник», «Чтение в обществе любителей духовного просвещения», «Духовная беседа», «Руководство для сельских пастырей», «Воскресное чтение», «Вестник Европы», «Русский архив», «Русская старина», «Всемирный путешественник», «Филологические записки», «Чтение в обществе Российских древностей», «Журнал Министерства Народного просвещения». Фундаментальная библиотека, находившаяся в самом здании семинарии, ощущала острую нехватку помещений, в ней не имелось систематического каталога. Для наведения порядка в указанной библиотеке по инициативе ректора в 1873 году был образован специальный комитет из наставников.

Ученическая библиотека существовала в семинарии с 1860 года. Ее книги выдавались на руки, и существовала она на пожертвования воспитанников и доброхотов. На пополнение фонда библиотеки воспитанники ежегодно собирали около 60-100 рублей. Заведовали ею сами учащиеся под руководством наставников. За тринадцать лет фонд ученической библиотеки значительно сократился. Книги, переходя из рук в руки, от частого обращения становились ветхими. Некоторые книги, например сочинения Белинского и Добролюбова, согласно постановлению Учебного комитета были изъяты из употребления. Первоначальные каталоги и книги записи новых поступлений ученической библиотеки не сохранились. С 1872 года библиотека была передана в ведение помощника инспектора, составлена комиссия для проверки книг, заведен новый каталог, установлены правила пользования библиотекой, которые были опубликованы в «Тамбовских Епархиальных ведомостях». Принятые меры позволили установить должный порядок в библиотеке: книги перестали пропадать, из них не вырывались листы, и их перестали портить.

Всего в ученической библиотеке в 1873 году имелась 1021 книга 562 наименований. В указанный год на приобретение книг было потрачено 400 рублей, что существенно пополнило фонд библиотеки. Поступили также книги из редакции «Тамбовских Епархиальных ведомостей»; епископ Феодосий (Шаповаленко) пожертвовал часть своей библиотеки при отъезде к новому месту служения в Вологду; епископ Олонецкий Павел – экземпляр своего сочинения: «Кое-что из прежних занятий Псковского епископа Павла»; епископ Феофан (Говоров) передал «Объяснение Шестопсалмия» в 6 экземплярах; священник И. Покровский подарил свои книги; протоиерей Димитрий Самбикин передал сочинения: «Святитель Митрофан, епископ Воронежский» и «Святитель Питирим Тамбовский» по 3 экземпляра.[20]

Реформирование коснулось и воспитательной системы семинарии. Традиция чтения проповедей с церковной кафедры воспитанниками высшего отделения к этому времени была утрачена. В 1872 – 1873 учебном году она была восстановлена. Лучшие воспитанники высшего отделения посвящались в стихарь и произносили проповеди собственного сочинения. Наиболее удачные проповеди печатались в «Тамбовских Епархиальных ведомостях». С сентября 1872 года по воскресным и праздничным дням ректор занимался объяснением дневного Евангелия или изложением истории праздника. Для этого учеников всех отделений обычно собирали в 1 классе высшего отделения, который располагался рядом с семинарской церковью, летом – с 8 до 9 вечера, зимой – с 7.30 до 8.50 вечера. Такие беседы ректора всегда носили религиозно-воспитательный характер и являлись дополнительными лекциями по патрологии, так как книг по данному предмету в библиотеке почти не было, а имевшийся учебник содержал слишком мало материала.

С началом проведения реформ Правление вновь занялось обустройством воскресной школы при семинарии, которая из-за низкой посещаемости школы городскими детьми фактически закрылась в конце 1860-х годов через несколько лет своей деятельности. В октябре 1872 года благодаря усилиям ректора и преподавателя педагогики Успенского она снова открылась. Занятия первоначально начинались с 12.00 и заканчивались в 14.30, а затем –с 11.00 до 13.30. Число учащихся в воскресной школе достигало 25 – 50 человек, из них постоянных числилось 13. В основном это были дети мелких чиновников и прислуги. В качестве учителей с детьми занимались воспитанники 1 и 2 высшего отделения семинарии по очереди, каждый раз по 8 человек. Занятия открывались чтением и объяснением отрывка из очередного Евангелия, при этом показывались иллюстрации из книги «Священная история Нового Завета» Шнорра. После этого проводились занятия по группам, где дети проходили Закон Божий, обучались грамоте звуковым способом, изучали арифметику, читали «Родное слово», учились писать. Учеба в школе начиналась 15 октября и заканчивалась 15 июня.[21]

В период проведения преобразований Тамбовская Духовная семинария контролировалась вышестоящим начальством посредством проведения ревизий. С 1869 по 1875 годы было две ревизии. Первая последовала в разгар строительных работ по расширению семинарии в 1873 – 1874 годах, когда Учебным комитетом при Святейшем Синоде в Тамбов был направлен статский советник Зинченко. Обозрев Тамбовскую Духовную семинарию, он пришел к выводу, что в ней «не были приняты меры для подготовки … к предстоящей реформе, и учебная часть не вполне удовлетворительная».[22] Ревизор Синода пришел к такому заключению, несмотря на то, что семинарское начальство, начиная с 1860-х гг., делало достаточно много в плане реформирования семинарии. Может быть, его не удовлетворили темпы реформ, однако этому в основном мешали финансовые трудности, а не нежелание руководства семинарии проводить преобразования. По итогам ревизии Учебный комитет рекомендовал семинарскому Правлению принять меры к четкому определению округов и разграничению епархиальных и окружных сборов на семинарию. Это обстоятельство позволяет заключить, что действия, которые предпринимались в 1866 – 1867 гг. по увеличению епархиальных сборов для улучшения быта семинарии, не привели к желаемому результату. В 1874 году на содержание семинарии расходовалось 23991,75 рублей; половина этих расходов покрывалась Святейшим Синодом. Недоставало 12229,87 рублей. Согласно требованиям устава, семинарии предписывалось упорядочить ее соотношение с епархиальными училищами и устранить всякое ее вмешательство в административные и экономические дела училищ. Семинарии рекомендовалось озаботиться приведением в порядок фундаментальной библиотеки, установить наблюдение за чтением книг учениками, обратить особое внимание на повышение уровня знаний по древним языкам.[23] На исправление недостатков семинарии давалось два года.

После выполнения всех строительных работ и мероприятий по преобразованию учебной части и воспитательной системы выяснилось, что в бюджете семинарии в 1876 году образовался дефицит в 8681 рубль, который необходимо было покрыть за счет епархиальных средств. Помимо этого, в новом 1876-1877 учебном году следовало изыскать средства на содержание наставника 3-го параллельного класса в низшем отделении, что составило сумму в 2000 рублей в год, увеличить содержание педагогов и пособие, предназначавшееся на оплату ими квартир, изыскать средства на содержание надзирателей общежития для своекоштных воспитанников.[24]

В 1877 году была проведена очередная ревизия семинарии. Для этого Учебный комитет направил в Тамбов коллежского советника Миропольского, который в целом составил удовлетворительный отзыв о состоянии семинарии, написав в заключении своего отчета Святейшему Синоду следующее: «В 1877 году Тамбовская Духовная семинария находилась в переходном состоянии, подготовляемая к преобразованию по новым штатам и уставу. Прежнее ее состояние было во многом неудовлетворительное. По внутреннему благоустройству оказалось достаточно подготовлено к преобразованию, благодаря ревности и усердию новоизбранного начальства, трудолюбию и сочувственному отношению семинарской корпорации, сочувственному отношению к нуждам семинарии епархиального духовенства, которое устроило для своекоштных воспитанников общежитие на 150  человек и ежегодно расходует 20000 рублей на его содержание. Одним из главных условий благоустройства Тамбовской Духовной семинарии следует признать живое, истинно отеческое участие в ней Преосвященного Палладия».[25] Ревизор констатировал, что обучение в семинарии было организовано согласно требованиям нового устава, бытовые условия и содержание семинарии признаны удовлетворительными, в неплохом состоянии находилась ученическая библиотека, воспитанники много читали. Вместе с тем он отметил такие недостатки: испытания воспитанников проходят с существенными послаблениями, ученики низшего отделения почти не умеют писать, изучение классических языков, особенно греческого, не во всех отделениях поставлено удовлетворительно, из-за перестройки здания фундаментальная библиотека была закрыта и выдача книг в ней не велась. Замечания второго ревизора позволяют сделать вывод, что не все рекомендации, сделанные первым ревизором в 1873 – 1874 гг. были выполнены. По-прежнему остро ощущалась нехватка средств, материальное содержание педагогов было не на должном уровне, учебный процесс требовал лучшей организации. Однако, несмотря на трудности, в новый 1877-1878 учебный год Тамбовская Духовная семинария вступила полностью преобразованной и соответствующей нормам и требованиям, которые были предписаны уставом духовных учебных заведений 1867 года.

Примечания


[1] ГАТО. Ф. 186. Оп. 74. Д. 2. Л. 1 об.
[2] ГАТО. Ф. 186. Оп. 78. Д. 15. Л. 12.
[3] ГАТО. Ф. 186. Оп. 74. Д. 1. Л. 49-53
[4] ГАТО. Ф. 186. Оп. 74. Д. 1. Л. 8
[5] ГАТО. Ф. 186. Оп. 78. Д. 1. ЛЛ. 2-21.
[6] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 3. Л. 17
[7] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 3. Л. 35.
[8] ТЕВ. 1876. №14. С. 441.
[9] ТЕВ. 1876. №21. С. 668-680.
[10] ГАТО. Ф. 186. Оп. 74. Д. 1. Л. 23 об.
[11] Там же, Л. 329 об.
[12] ГАТО. Ф. 186. Оп. 80. Д. 15. Л. 13-14.
[13] ГАТО. Ф. 186. Оп. 75. Д. 1. Л. 97.
[14] ТЕВ. 1872. №10. С. 423.
[15] ГАТО. Ф. 186. Оп. 80. Д. 15. Л. 11.
[16] ГАТО. Ф. 186. Оп. 73. Д. 3. ЛЛ. 102-103.
[17] ГАТО. Ф. 186. Оп. 74. Д. 46. Л. 2.
[18] Ф. 186. Оп. 74. Д. 1. Л. 5.
[19] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 14. ЛЛ. 90-93.
[20] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 14. ЛЛ. 23-24.
[21] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 43. Л. 18-19.
[22] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 10. Л. 250.
[23] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 10. Л. 253.
[24] ГАТО. Ф. 186. Оп. 82. Д. 5. Л. 319-322.
[25] ГАТО. Ф. 186. Оп. 85. Д. 60. Л. 3.

 

Тамбовская Духовная семинария до создания специального Комитета по подготовке проекта устава 1862 года

Очередные преобразования и изменения в духовных семинариях Русской Православной Церкви начались вскоре после назначения на должность обер-прокурора Святейшего Синода графа Н.А. Протасова.

В 1837 году, рассмотрев присланные из всех духовных семинарий России конспекты по богословию, Комиссия духовных училищ пришла к выводу, что главным недостатком семинарского обучения является то, что богословские науки преподаются лишь в одном высшем отделении. В 1838 году Комиссией были изданы новые правила для семинарий, которые содержали следующие предписания. В частности, предлагалось: осуществляя переводы с классических языков избегать употребления произведений, проникнутых языческим духом; не рассматривать в семинарской программе чувственных и страстных стихов; читать светские сочинения (во время изучения новых языков); избегать критицизма и произвольного систематизма; заботиться о том, чтобы ученики были способны дать ответ об истинах своей веры каждому человеку и искренне осознавали, что «все не согласное с истинным разумом Священного Писания, есть сущая ложь»[1]. Помимо общих рекомендаций правила содержали и некоторые конкретные указания. Например, каждый год в классах следовало прочитывать несколько книг Ветхого и Нового Заветов с их толкованием; перед Литургией проводить для воспитанников катехизические беседы; ввести новые предметы в среднем отделении – церковно-библейскую историю и богословско-историческое учение о святых отцах; преподаватели семинарии обязывались составлять пособия и учебники по преподаваемым предметам. 28 июля 1838 года новые семинарские правила циркулярным распоряжением были разосланы всем епархиальным Преосвященным архиереям.

На этом усовершенствования в семинариях не закончились. По предложению графа Протасова в мае 1840 года было составлено Положение об устройстве учебной части в семинариях. В соответствии с новым Положением пересматривался весь учебный курс, каждое отделение делилось на два класса, отменено было преподавание на латинском языке, появились новые предметы: естественная история, начала медицинских и сельскохозяйственных знаний. В 1840 году данное Положение получило Высочайшее одобрение и с 1841 года начало действовать в семинариях.

В октябре 1839 года в Тамбовскую Духовную семинарию из Святейшего Синода поступило распоряжение об открытии новой наставнической должности преподавателя Библейской истории и чтения Священного Писания. 27 октября 1839 года Правление Тамбовской семинарии, рассмотрев указанное распоряжение Святейшего Синода, приняло следующее решение: «Соединить оба класса среднего отделения по классу Библейской истории и оставить в прежние часы и дни. По части чтения Священного Писания — класс словесности разделить на два отделения и дать часы за счет греческого языка во вторник, в высшем отделении в субботу и в философском отделении также в субботу»[2]. Учителем указанных предметов был определен выпускник Киевской Духовной академии Иван Москвин.

Некоторые изменения коснулись и преподавания татарского языка. Своим определением от 31 мая 1839 года Святейший Синод постановил: «Чтобы учеников, обучающихся татарскому языку в здешней семинарии, простиралось не более как на 20 человек и при том таких, которые по избранию господ наставников усмотрены будут наиболее к тому способные и благонадежные и чтобы сии ученики были занимаемы не только переводом с татарского на российский язык, сколько разговорами на первом, так чтобы к концу курса было хотя бы несколько учеников совершенно знающих говорить по-татарски»[3]. Исполняя это распоряжение, Правление семинарии оставило в татарском классе 20 наиболее способных учеников, а остальных перевело в класс мордовского языка. Учителю, в случае достижения воспитанниками заметных успехов, обещана была прибавка к жалованию.

Преподавание новых предметов: медицины, сельскохозяйственных наук и естественной истории в Тамбовской Духовной семинарии началось только после того, как с Тамбовской кафедры убыл, получив назначение в другую епархию, епископ Арсений (Москвин). Видимо, Владыка не был сторонником введения, говоря современным языком, непрофильных предметов в семинарии, о чем может свидетельствовать его резолюция от 23 ноября 1840 года, в которой отведенные для преподавания указанных предметов часы он распорядился использовать для изучения герменевтики и Православного исповедания Петра Могилы[4].

В 1845 году в учебный курс было введено изучение медицины. Первым преподавателем данной дисциплины в Тамбовской семинарии стал Петр Степанович Вишневский, о котором Дубасов свидетельствует, что преподавал он «так оригинально, что мы не могли разобрать у него ни одного слова»[5]. Впрочем, Вишневский больше усилий прилагал для практического освоения медицины и силами самих семинаристов заготавливал лекарственные травы, используемые затем для лечения воспитанников. Протоиерей Певницкий, преподававший в эти годы в семинарии, вспоминал о Вишневском так: «Зная, что семинарская больница содержится на грошовые средства, он никогда не употреблял аптечных средств, а практиковал своими, простыми и ничего не стоящими семинарии средствами. Все материалы для лекарств доставляли ученики и семинаристы, которых начальство, по его указанию и руководству, по очереди группами командировало для сборки трав и корней в леса, поля и луга по окрестностям Тамбова весной и летом. Из учеников всегда при больнице жил один или два старших классов ученика в качестве подлекарей, которые заранее к этому готовились, и научались, чему нужно, самим Вишневским»[6]. Изучение собственно медицины в семинарии было весьма общим.

Преподавание естественных и сельскохозяйственных наук в Тамбовской семинарии началось в 1846 году. Первым и единственным преподавателем этих предметов стал Дмитрий Николаевич Тростянский, об удивительной судьбе которого следует сказать особо. Дмитрий был сыном причетника села Тростянское Шацкого уезда. Рано осиротев, он, тем не менее, окончил Шацкое Духовное училище, а в 1842 году третьим по списку — Тамбовскую Духовную семинарию. В Московскую Духовную академию в этом году взяли всего двух воспитанников Тамбовской семинарии, окончивших ее первым и вторым по списку (одним из них стал Г.В. Хитров, будущий протоиерей). Казанская Духовная академия в это время еще только создавалась. Не имея возможности поступить в академию, Дмитрий Тростянский остался в Тамбове, попав в число так называемых «кончалых» (т. е. семинаристов, окончивших курс, но еще не определившихся в своей дальнейшей жизни). Управлявший в эти годы Тамбовской епархией епископ Николай (Доброхотов) объявил, что никто из «кончалых» не получит священнического места, если не женится на сироте. Тростянский, однако, даже найдя себе невесту, не получил священнического места. Стесненный горькою нуждою, он неоднократно подавал прошение Преосвященному о рукоположении, но почему-то всякий раз получал отказ. В 1842 — 1843 годах в Могилевской губернии открылась Гори-Горицкая сельскохозяйственная школа, куда Тростянского направили учиться для того, чтобы по ее окончании он мог стать преподавателем в семинарии. Окончив ее в 1846 году, он до 1866 года преподавал в Тамбовской семинарии. Кроме естественной истории и сельскохозяйственных наук он некоторое время преподавал латинский, греческий и татарский языки, а с 1852 года стал помощником инспектора. Тростянский стал одним из первых ученых-естественников в Тамбовском крае. Его деятельность не ограничивалась преподаванием. Он опубликовал в прессе множество статей по агрономии, метеорологии, статистике, почвоведению. В течение 25 лет он вел в семинарии регулярные метеорологические наблюдения, которые записывал в специальный журнал, за что Министерством Государственных имуществ был награжден серебряной медалью. После Тростянского никто в Тамбовской семинарии таких наблюдений не вел. Дмитрий Николаевич состоял членом многих научных обществ: Императорского вольного экономического общества (в 1850 году был награжден этим обществом большой серебряной медалью), Лебедянского общества сельского хозяйства, Кавказского общества сельского хозяйства, Московского сельскохозяйственного общества по акклиматизации растений, в течение многих лет являлся секретарем Тамбовского губернского статистического комитета[7].

Дмитрий Николаевич был последовательным сторонником преподавания естественной истории в Тамбовской семинарии. Когда в 1858 году преподавание этого предмета отменили, он подал в Правление семинарии записку, в которой писал, что естественная история нужна в семинарии для того, «чтобы при пособии ее развивать ум и сердце воспитанников. Разумное ознакомление с природой научит детей благоговейно смотреть на красоты ее и развивать в них эстетическое чувство: не так трудно научить их понимать, что в каждой, даже малейшей былинке, отражается всемогущество, премудрость и благость Творца. Изучением естественной истории легче всего приучить детей к рассказу уроков своими словами. Будущие пастыри будут и учителями школ, а там нужно будет давать детям хотя бы азы естественной истории. Если курс семинарии предполагается приравнять к гимназическому, то воспитанники Духовной семинарии будут в неравном положении при поступлении в университеты»[8].

Ученикам Тростянский запомнился, прежде всего, как помощник инспектора. Эту должность он «проходил с видимым удовольствием, нагоняя страх на семинаристов»[9]. Педагогическая и научная деятельность Дмитрия Николаевича принесла свои благие плоды. Он стал первым учителем замечательного ученого-ботаника и путешественника И.С. Гремяченского.

В 1844 году Святейший Синод принял решение открыть в семинариях класс иконописи. В Тамбовской Духовной семинарии этот замысел удалось реализовать только в 1860 году при епископе Тамбовском и Щацком Феофане (Говорове). Вступив на Тамбовскую кафедру 1 июля 1859 года, святитель 13 октября направил в Правление семинарии следующее предложение: «В церквах нашей епархии иконы везде почти преимущественно италианской живописи — безмасленной и не везде приличной, наполнившей наши церкви по неизбежному недостатку наблюдения со стороны священства, незнакомого с искусством живописи. Для поправления сего недостатка и введения в церкви икон, какие приличны церкви, не нахожу другого способа, как распространение иконописного искусства и иконописных понятий между священноцерковнослужителями, которые бы и сами могли писать сии иконы и разумно руководить других пишущих. Для сего нужным считаю открыть при семинарии класс иконописи. Семинарское Правление войдет в соображение о том, как привести сие в исполнение и составит проект представления от моего лица в Духовно-учебное управление об открытии при нашей семинарии иконописного класса»[10]. Руководствуясь указаниями епископа, Правление опросило учеников, желающих заниматься иконописью, и выяснилось, что изучать искусство иконописания хотят около 100 человек. После этого решено было открыть в Тамбовской Духовной семинарии класс иконописи, предложив место преподавателя в нем писцу Тамбовской Духовной консистории Михаилу Борисову, «известному по своему искусству в деле живописи»[11]. Занятия в классе должны были проводиться дважды в неделю — по вторникам и пятницам. Епископ Феофан ходатайствовал перед Святейшим Синодом об ассигновании 200 рублей серебром ежегодно на содержание класса. 19 августа 1860 года Духовно-учебное управление Святейшего Синода постановило выделить 93 рубля 33 копейки на жалование преподавателю иконописи и 50 рублей для оборудования иконописной аудитории необходимыми принадлежностями и пособиями.

К концу 1850-х годов из учебного плана Тамбовской Духовной семинарии изъяли преподавание татарского и мордовского языков. Причина состояла в том, что представители мордовской народности уже хорошо понимали русский язык, а миссионерская деятельность среди татар практически не велась. Когда в 1865 году преподаватель семинарии Николай Тюменев обратился в Тамбовскую Духовную семинарию с просьбой издать за епархиальный счет переведенное им на мордовский язык Евангелие от Матфея, ему ответили, что это «не представляется необходимым, так как большая часть мордовцев Тамбовской епархии понимает русский язык и богослужение на славянском языке». Книгу, однако, разрешалось напечатать «…за свой счет. И принять меры к распространению среди мордовцев Тамбовской епархии, поставив священникам мордовских приходов в непременную обязанность читать своим прихожанам на общепонятном для них наречии как Святое Евангелие, так и другие богослужебные книги»[12].

В конце 1850 — начале 1860 годов в российском обществе происходили значительные преобразования, которые определенным образом отражались на умонастроениях воспитанников Тамбовской семинарии. В особенности это касалось увлечения новыми литературными течениями. Именно в это время появляется так называемая ученическая библиотека, из которой воспитанникам дозволялось брать книги для чтения домой. В библиотеке имелись книги Гоголя, Некрасова, Пушкина, Тургенева и многих других русских писателей. Дубасов вспоминает, как в среде семинаристов возникла идея издания еженедельного ученического рукописного журнала, который вскоре стал выходить под названием «Семинарский листок». Главным редактором его стал сам Дубасов и, по его свидетельству, «Листок» «…просуществовал всего два месяца. Содержание его было очень бедное, хотя от сотрудников и читателей не было отбою; в особенности много у нас оказалось таких писателей, которые лезли в редакцию со статьями политико-философского направления и стремились к нравственно-бытовому улучшению Отечества во всех отношениях. В нашем журнале, между прочим, был отдел внутреннего обозрения»[13]. Начальству вскоре стало известно о студенческом журнале, издаваемом без разрешения Правления семинарии, и воспитанники вынуждены были прекратить его выпуск, причем за участие в этом начинании никто из них не был наказан.

Духовно-нравственная обстановка в семинарии конца 1850 — начала 1860 годов была весьма благоприятна во многом благодаря личности архимандрита Геннадия (Левитского), который был ректором семинарии с 1860 по 1868 годы. Он происходил из семьи причетника Херсонской губернии. После окончания семинарии женился и был посвящен в сан диакона, а затем иерея. Служил в городе Елисаветграде. Овдовев в 1842 году, поступил в Киевскую Духовную академию, где в 1844 году его постригли в монашество. После окончания академии со степенью магистра преподавал в Херсонской Духовной семинарии. В 1852 году возведен в сан архимандрита, а спустя шесть лет в 1858 году назначен ректором Самарской семинарии, откуда переведен ректором в Тамбовскую Духовную семинарию[14]. Сохранились воспоминания о нем двух его современников, которые принадлежали к разным поколениям и занимали в момент знакомства с отцом архимандритом разное положение в обществе. Преподаватель протоиерей В. Певницкий, начавший свою педагогическую деятельность в годы ректорства отца Геннадия, пишет о нем: «Он не корчил из себя начальника, а со всеми сослужащими обращался по товариществу, и все его искренно за это уважали. Двери его всегда для всех были открыты, во всякое время можно было к нему идти и говорить, если была нужда, он этим нисколько не стеснялся и принимал сослужащих в этих случаях с радушием. Умел вести дело управления семинарии по всем частям в порядке и целесообразно. Семинарию он застал по экономии в критическом положении. Предшественники его, ректоры, при непонимании экономии и несмотрении, истощили все средства содержания и ввели семинарию в долги. Он сумел устроить дело так, что пришли на помощь монастыри, и настоятели их своими значительными взносами покрыли все долги и затем обязались ежегодно вносить особую сумму добровольно, в пособие к скудному казенному жалованию наставников семинарии, так что содержание наставников чрез это значительно возвысилось еще задолго до новых окладов по преобразованию. С воспитанниками он всегда обращался отечески, был к ним всегда близок, прост, и они все любили его и уважали. Он умел и побранить их, и наказать вовремя, и пошутить, и повеселить их, и все так выходило, что все искренно им были довольны. Не чуждался он и знакомств в городе, но более любил компанию в товарищеском кружке семинарском, где иногда дозволял себе повеселиться; любил приглашать наставников и к себе для компании. В Тамбовской семинарии он прослужил лет 5 — 6 благополучно. Во все это время семинария благоденствовала — все было исправно и жизненно»[15].. Учившийся в эти же годы в семинарии Иван Дубасов пишет о ректоре почти то же самое: «Архимандрит Геннадий, несомненно, был человеком весьма гуманным и даровитым. Всех нас, дотоле крайне приниженных, он старался ободрить и облагородить и в этих видах нередко принимал нас у себя запросто, даже в присутствии гостей, угощая чаем и обедом. Лести и низкопоклонства он не терпел и всячески старался развить в нас честность и правдивость. Но еще более мы убедились в достоинствах Геннадия, когда стали слушать его уроки. Он умел придать семинарской догматике характер науки живой, занимательной, внес в эту науку элемент исторический и излагал свои мысли языком бойким и голосом внушительным и звонким. Со времени Геннадия в нашей семинарии стали укореняться лучшие нравственные порядки. Подражая ректору, и преподаватели стали допускать нас к себе и беседовать с нами когда о предметах научных, когда просто о житейских делах»[16].

Вспоминая о ректоре Тамбовской семинарии, и протоиерей Виктор Певницкий, и Иван Иванович Дубасов отмечали произошедшие заметные изменения в жизни предреформенной духовной школы. Семинария менялась в лучшую сторону, стремилась соответствовать предъявляемым к ней новым требованиям, прежние казенные отношения между учениками и учителями, начальниками и подчиненными уходили в прошлое, постепенно менялся характер преподавания и взгляды на духовное образование. Вместе с тем, она продолжала действовать в строгом соответствии с указаниями вышестоящих учреждений, подчиняясь принятому в то время уставу, правилам и положениям, которые не вполне успевали за меняющимся временем и требовали усовершенствования. Назревали новые изменения в системе духовных учебных заведений России, которые активно и заинтересованно обсуждались на всех уровнях и в Русской Православной Церкви, и в обществе, и в правительственных кругах.

Статья опубликована в журнале «Тамбовские епархиальные ведомости», № 5, 2009.

 

Примечания

[1] Свод уставов. СПб., 1908. С. 7.
[2] ГАТО. Ф. 186. Оп. 45. Д. 3. Л. 84-85.
[3] ГАТО. Ф. 186. Оп. 45. Д. 3. Л. 98.
[4] ГАТО. Ф. 186. Оп. 45. Д. 3. Л. 293 об.
[5] Дубасов И. И. Очерки истории Тамбовского края. Тамбов, 2006. С. 393.
[6] Русская старина. 1905, С. 454.
[7] ТЕВ. 1876. №22. С. 698-705.
[8] ГАТО. Ф. 186. Оп. 69. Д. 5. Л. 13-14.
[9] Дубасов И. И. Указ. сочин. С. 386.
[10] ГАТО. Ф. 186. Оп. 66. Д. 4. Л. 1.
[11] Там же. ГАТО. Ф. 186. Оп. 66. Д. 4. Л. 2.
[12] ГАТО. Ф. 181. Д. 1497. Л. 202 об.
[13] Дубасов И. И. Указ. сочин. С. 393.
[14] ГАТО. Ф. 186. Оп. 73. Д. 29. Л. 2-10.
[15] Русская старина. 1905, С. 461.
[16] Дубасов И. И. Указ. сочин. С. 392.